В легкой атлетике

В легкой атлетике

Шутя и перекликаясь, статные, как один, юноши и девушки под светом вечерних фонарей старательно сгребали листья. После изнурительного утренней тренировки для атлетов это лучший способ восстановиться, а вместе с тем сделать доброе дело — убрать дорожки и обочины Стрыйский парк, который для группы бегунов Михаила Сташкива вот уже много лет служит главной ареной тренировок. Михаилу Владимировичу недавно исполнилось 70. Не одно поколение львовских атлетов под опекой этого тренера соревновались со временем, стараясь каждый раз быстрее остановить стрелку неугомонного секундомера. И не на одном престижном старте именно ученикам львовского метра удавалось это лучше других.

-Для тренера возраст — прежде зрелость и опыт. А еще мудрость, — улыбается Михаил Сташкив. — Все виды спорта, основой успеха которых является функциональная готовность, требуют огромного объема знаний о функционировании человеческого организма. В молодости ты экспериментируешь, ищешь, ошибаешься. В легкой атлетике, плавании, гонках на лыжах избежать ошибок просто невозможно. Но в 70 уже НЕ ошибаешься так, как это было 30-40 лет назад.

— Если бы могли вернуться в прошлое для того, чтобы исправить только одну тренерскую ошибку, чего именно стали бы избегать?

— Я бы уменьшил объемы нагрузок. Мы предлагали спортсменам просто невероятные нагрузки. И тренеры-практики, и спортивные ученые чувствовали, что общефизическая подготовка является своеобразной катапультой, однако попасть при этом в «десятку» им не удавалось. Позже мы поняли, что подход к нагрузкам должен быть тонким, как в искусстве, рациональным, точным. Наши наставники были сильными методистами, которые знали мельчайшие законы спорта. Мы же методике привязали физиологию. И вышли на новый уровень спортивной эволюции, как и полагается, обойдя своих учителей.

Одним из первых в правильности методики усомнился Михаил Линец. И начал искать новые пути, чтобы сдвинуть систему тренировок с мертвой точки. Он первым озвучил наше немой вопрос: «Все ли мы правильно делаем?». Объемы нагрузок были огромными, а спортсмены стояли на месте, не снимая со своих результатов ни секунды. Позже Линец стал признанным теоретиком, а я продолжил искать ответ на этот больной вопрос на практических тренировках.

Объем нагрузок следует приспосабливать к физиологических особенностей каждого индивида. Ученые вывели один стандарт — 600 км в месяц. Кому-то это, конечно, поможет выйти на новый уровень, но для другого «потолком» будут уже даже 300 км. Большие же нагрузка обязательно приведут к проблемам со здоровьем. Большие объемы помогут достичь результата бездарным спортсменам. В Союзе было распространено клише: «Благодаря титанической работе он достиг вершин». Но талантливых такие стандарты просто водят — испортят психические реакции. В беге на 800 м я умел угадывать результат учащихся до 0,02 сек. И порой моя логика взрывалась: некоторые ученики, лишенные, казалось бы, самых талантов, выдавали такой результат! Я не мог понять: как? Благодаря чему? Потом открыл для себя еще один составляющая победы — характер. Ученики с характером, даже те, которые через природные данные не могли достичь в спорте значительных результатов, после завершения карьеры не потерялись и стали выдающимися людьми — полковниками, начальниками, учеными.

— Как вы стимулируете воспитания такого характера?

— Даю читать «Как закалялась сталь» Островского и «Мартина Идена» Джека Лондона. Когда вижу, что кто-то из учеников загорелся Павка Корчагин или Мартином Иденом, могу с уверенностью сказать — он костьми ляжет, но своего добьется.

… Мои родители мечтали, чтобы я стал инженером. В детстве был победителем районной олимпиады по математике. И за шахматной доской чувствовал себя как рыба в воде. Пока учились трое братьев Сташкива, в течение десяти лет никому другому не удавалось побеждать на школьных шахматных турнирах. Но я не хотел быть инженером. В те времена была другая романтика — очки, голы, секунды.

Мой характер на прочность испытывал Северный флот, где прослужил четыре года — командиром навигационных приборов. По два месяца мы, бывало, не видели земли. Служили в Норвежском море. Нашей задачей было не упустить американские корабли в Северный Ледовитый океан во времена Холодной войны, Кубинского кризиса и расцвета шпионажа. Когда были в море, бег мне только снился. А сойдя на берег, сразу делал пробежку. Но я не стал хорошим спортсменом. Одиннадцатое место на чемпионате Украины — самый высокий мой результат. Однако горел желанием быть тренером, мозгом целой команды, разработать собственную систему и подготовить чемпионов.

— Какие моменты вашей тренерской карьеры были наиболее «валидольными»?

— Наверное, когда 30 лет назад мои ученицы — Нина Горбатюк, Мария Василюк и Оксана Машевская — выиграли все призовые места на юниорском чемпионате Союза по кроссу. Сначала я удивился, потом обрадовался, а еще через несколько минут был шокирован: милиция окружила меня, не позволила даже подойти к воспитанниц. А девушек под конвоем повели на допинг-контроль. Затем заслуженные люди спорта, которые организовали все то цирк, подходили ко мне, разводя руками: «Это невозможно! Один тренер из глубинки не может выиграть первенство Союза. Ты нас обманул! Признайся, где и как! »

Заставил меня поволноваться и директор училища физкультуры Степанюк, который объявил моего ученика Василия Турчина невыездным из-за того, что тот прогуливал уроки. Но он же поехал на первенство Украины, где спокойно победил. Нас оставили на сборе готовиться к первенству Союза. Степанюк позвонил руководства сборной с требованием вернуть Турчина и услышал в трубке: «Турчин никогда не вернется. Он выполняет задачи руководства Украины. Какое? А вы вообще газету «Правда» читаете? «… Вздохнул с облегчением, когда с первенства Союза мы привезли две медали — Василий Турчин стал чемпионом на

3000 м, а Ирина Кропивницкая, первая во Львове мастер спорта международного класса, примерила «серебро» на 1000 г. «Правда» назвала меня выдающимся тренером, а это означало, что из училища не выгонят ни меня, ни моих учеников.

Другой момент — когда завязала со спортом Оксана Машевская, с которой мы готовы были побить рекорд СССР в марафоне. Бежать ей не позволил будущий муж Владимир Губарев, который сегодня является одним из руководителей ФСО «Динамо». Тогда он говорил, что марафон гробит здоровье женщины. А теперь всячески помогает нам.

— Какова семья, когда жена тренера — бывшая его ученица?

— Прочной и гармоничной! Ирине Кропивницкого я сочувствую: такого, как я, выдержать нелегко. Нам на лекциях в Институте физкультуры говорили, что спорт толкают вперед чудаки, люди, целиком и полностью «возвращены» в своем деле. Среднестатистическая жена, а еще и с детьми, такой «радости» не выдержит. Моя же Ирина прекрасно осознает специфику моей работы, знает ее изнутри. Поэтому она не только понимает меня, но и помогает тренировать учеников, когда я в отъезде. По профессии она стоматолог, однако в легкой атлетике семикратная чемпионка и рекордсменка Украины понимается не хуже признанных специалистов. Бывает, приходит к нам на тренировку, наблюдает, а затем укажет на ошибки, которые мы сами не замечали.

— О каких достижениях мечтаете теперь?

— На 1500 м разменять 3.30,00. Надеюсь, соавтором этого достижения станет Богдан-Иван Городисский. В моей группе есть два выраженных таланты, которые, если много работать и придерживаться режима, станут «звездами» в беге на средние дистанции. Кроме Городиского, это еще совсем юная Оксана Бильчак.